2

    Как известно, Нобелевскую премию за 2011 год по физике получили трое астрономов. Они сумели внушить Нобелевскому комитету, будто Вселенная расширяется с ускорением. 

 

     Однако, чтобы оценить премиальную добротность данного научного свершения, Комитет должен был предварительно увериться в том, что Вселенная вообще куда-то расширяется. Но среди Нобелевских лауреатов мы не найдём того, кто доказал бы эту ещё более основополагающую и ошеломительную идею. То есть получается чудовищная несправедливость, как если бы какой-нибудь учёный-естествоиспытатель обнаружил не известную доселе науке лягушку, однако обласкан славой и премиальными был бы не он, а тот, кто сообщил миру, что эта лягушка умеет прыгать и квакать.
На самом деле эту «лягушку» никто и не находил. Были гипотезы советского физика Фридмана, были наблюдения американского астронома Хаббла и имелась неистовая пропагандистская деятельность главного промоутера теоретических физиков Хокинга, который и убедил широкую научную и прочую общественность в непреложности расширительных свойств Вселенной и в несокрушимости устоев так называемой «стандартной модели». В итоге гипотеза о расширении Вселенной стала нынче практически аксиомой, подвергать сомнению каковую стало дурным научным тоном. Эта тема принимается «по умолчанию», а её мало-мальски разумное объяснение стало тем самым пресловутым «пропущенным вагоном», без которого не обходится ни одна демагогическая конструкция.

А на этот умыкнутый от широкой публики вагончик взглянуть бы очень хотелось. Ладно эти физики со своими внутрицеховыми понятиями, системами взаимных поддержек и прикрытий. Это их дело. Каждый зарабатывает свой кусок хлеба с маслом как умеет.

Но вот от Нобелевского комитета хотелось бы разъяснений. Осенив новоиспечённых лауреатов великим авторитетом прославленной премии, подняв их на самый высокий научный пьедестал и предав все это широчайшей, общемировой(!) гласности, Комитет взял на себя и ответственность за все те недоумения, которые возникают в головах обыкновенных трезвомыслящих граждан.

Например, какой-нибудь семиклассник Вова или его сверстник на другом конце Земли Билл, заглянув в свои учебники, прочтут: «Вселенная – это весь существующий материальный мир, безграничный во времени и пространстве и бесконечно разнообразный по формам, которые принимает материя в процессе своего развития». И тут же со стопроцентно законным основанием спросят у родителей или учителей, а как и где может расширяться, то есть расширять свои границы то, что никаких границ не имеет?! На это старшие товарищи, во смущении пролистав справочники, энциклопедии и пошарив по Интернету, могут выдать в ответ два предположения. Возможно, речь идёт не о всей Вселенной, а лишь о так называемой «астрономическй», то есть о той её части, которую способны инвентаризировать своим инструментарием земные астрономы на данный момент. Но тогда получается, что расширяются с ускорением всего лишь астрономические знания о Вселенной, а не она сама, а это уже, скорее, бухгалтерский учёт проделанной работы, за который Нобелевку пока не дают.

Получается, что Нобелевский комитет взял за основу последствия того самого пресловутого «Большого взрыва», в результате которого наша Вселенная пока что ещё не обрела бесконечности и безграничности и нынче разлетается во все стороны от центра взрыва со страшной и, как выяснили лауреаты, всё ускоряющейся силой. Но тогда снова возникает вопрос у Вовы и Билла: а в чём всё-таки расширяется эта пока что не бесконечная Вселенная? Не может же она расширяться сама в себе! Подобные «заморочки» Нобелевский комитет пока что даже и не рассматривает. Но тогда где тот авторитет, который взял на себя труд определить, что входит во Вселенную (в которую, по определению, должно входить абсолютно всё!), а что в неё не входит?

Таковы детские вопросы. А вот и посерьёзней. В коммюнике Нобелевского комитета сказано чётко и недвусмысленно: «В итоге исследователи определили, что скорость расширения Вселенной постоянно растёт». Как видим, никаких частей Вселенной, никакой «небесконечной» Вселенной – просто Вселенная в общепринятом понимании. То есть вся Вселенная. Запомним это. Но объявляя имена лауреатов 2011 года, официальный представитель Нобелевского комитета заявил буквально следующее: «Теперь мы осознаем, что Вселенная до 95 процентов состоит из объектов, о которых мы ничего не знаем, это так называемые тёмная материя и тёмная энергия. И только 5 процентов – это то, что мы видим».

И что же получается? А выходит, что если о 95 процентах вселенских объектов «мы ничего не знаем», то, значит, мы просто никак не можем знать о них и того, что они вместе с состоящей из них большей части Вселенной расширяются, да ещё и с ускорением! Получается, что на основании изучения какой-то ничтожной части из этих жалких пяти процентов астрономы, полностью проигнорировав остальные девяносто пять процентов, о которых они вместе со всеми ничего не знают, сделали весьма сомнительный вывод обо всей Вселенной и за то были премированы с особой помпой. Учёные мужи экстраполировали данные, полученные не со стопроцентной точностью (она сегодня просто невозможна) на то, что вообще ничем и никак не фиксируется и не поддаётся никакому исследованию, и сделали уверенные выводы! Это и есть строгий научный поход, поощряемый Нобелевским комитетом?!

Наверняка Альфред Бернхард Нобель, во гроб сходя, подобного не благословлял.

Кстати, об экстраполяции, пользуемой теорфизиками. Впрочем, об этом подробней  —  в следующих постах…

 

ТАК В ЧЁМ ЖЕ РАСШИРЯЕТСЯ ВСЕЛЕННАЯ — 2

Как теоретические физики экстраполируют пылинки на слона

Всемирно известный теоретический физик англичанин Хокинг, изъязвив нашу любимую Вселенную некими «чёрными дырами», превратил её в умах простодушных граждан в дуршлаг. Но на этом неистовый промоутер теорфизики не притормозил, а напротив, принялся в тех же умах расширять Вселенную и преуспел в этом настолько, что сверхстранная мысль о расширении границ того, что по определению никаких границ не имеет, стала как бы непререкаемой аксиомой. Более того, когда трое астрономов решили, что Вселенная не просто расширяется, а расширяется с ускорением, то Нобелевский комитет за данный подвиг научного прозрения наградил героев наивысшей научной премией. 

А несомненная лихость астрономов в своих научных выводах заключалась вот в чём. При объявлении имён лауреатов 2011 года, Нобелевский комитет устами своего официального представителя заявил буквально следующее: «Теперь мы осознаём, что Вселенная до 95 процентов состоит из объектов, о которых мы ничего не знаем, это так называемые тёмная материя и тёмная энергия. И только 5 процентов – это то, что мы видим».

Согласитесь, весьма странные для столь высокого уровня слова. Если даже не обращать внимания на вполне закономерный вопрос о том, каким же образом удалось вычислить эти «до 95 процентов» от бесконечной Вселенной, остальное тоже вызывает явное недоумение. Говоря о том, что «Вселенная до 95 процентов состоит из объектов, о которых мы ничего не знаем», высокопоставленный нобелевский представитель, тотчас же сам себя и опровергает, перечисляя всё-таки кое-какие конкретные знания. Он не только именует то, о чём «мы ничего не знаем», но даже и классифицирует его, подразделяя это «ничего» на «тёмную материю» и «тёмную энергию». Ничего себе «ничего»!

Добросовестный учёный или столь же неангажированный представитель околонаучного мира сказал бы просто: «Вселенная до 95 процентов состоит из объектов, о которых мы ничего не знаем». Точка! Однако поднаторевший в дипломатических хитросплетениях нынешнего научного мира представитель Нобелевского комитета так выразиться просто не мог. Ибо тогда получалось бы, что все придумки Хокинга и его соратников не стоят и выеденного яйца. А даже лёгкий намёк на это сегодня в гегемонистских научных сферах есть тяжкий и непростительный грех.

Но не это самое главное в произнесённых с нобелевского олимпа словах. Тут нам интересны как раз те пять процентов, которые – «это то, что мы видим». И снова нобелевское руководство демонстрирует здесь вместо научной корректности некоторый художественный свист, поскольку если «Вселенная до 95 процентов состоит из объектов, о которых мы ничего не знаем», то остальные пять процентов тоже приходятся на всю Вселенную, а не на ближайшие к нам галактики, и потому «видеть» их все мы никак не можем. Речь здесь, конечно, идёт о принципиальной, о теоретической возможности их «видеть» посредством имеющихся в распоряжении у земных учёных инструментов. Так вот, какую же часть от этих общевселенских пяти процентов смогли отследить земляне и, в частности, упомянутые лауреаты? Ответ очевиден: ничтожнейшую!

И на этом-то фактическом ничтожестве и родился тот научный подвиг, что принёс астрономическим физикам неувядаемую нобелевскую славу. Стопроцентно отринув 95 процентов Вселенной, о которых мы «ничего не знаем», и опёршись на жалкие миллиардные (это – лишь для простоты восприятия, на самом деле они ещё на многие порядки меньше) доли от «пяти процентов» бесконечной Вселенной, учёные мужи, лихо экстраполировав свои мизерные научные крохи на безграничную необъятность, сделали вывод, чтовся наша необъятная Вселенная расширяется с ускорением. Подчеркнём: не галактики, которые удалось пронаблюдать, а именно вся безграничная Вселенная! В коммюнике Нобелевского комитета именно так и сказано – чётко и недвусмысленно: «В итоге исследователи определили, что скорость расширения Вселенной постоянно растёт».

Вот что «в итоге исследователи определили». А мы в итоге можем сказать, что получилась следующая картина: будто кто-то, понаблюдав, как с ускорением расплываются в стороны рыбки от брошенного в воду камешка, пришёл к выводу, что, несомненно, расширяется весь аквариум, причём с ускорением!

Естественно, у любого нормального человека тотчас же возникает к теоретическим физикам вопрос: а в чём же расширяется безграничнаяВселенная, если, по определению, в неё входит буквально всё? Впрочем, это тема для отдельного разговора, а пока зададимся вопросом: откуда же у физических учёных берётся столь безудержная тяга к экстраполяции пылинки на всего слона? На каком основании они, взяв эту пылинку с толстой шкуры гиганта и в силу своих возможностей изучив её, берут на себя смелость утверждать, что и весь слон имеет аналогичный состав.

Оказывается, что это нормальная, традиционная практика физических теоретиков. Их знаменитый «большой взрыв», породивший нашу родную Вселенную, кстати, тоже получился в физтеоретических умах посредством той же экстраполяции. Они взяли как бы уже стопроцентно установленное нынешнее «расширение Вселенной» и экстраполировали его назад на прошедшее время. В итоге у них получился непреложный вывод: расширяться может то, что до этого было сжато. Ну, и т.д.

Но на какое же именно время они зафутболили свою экстраполяцию? По их утверждению, с момента так называемого «большого взрыва», порождённого катастрофическим сжатием, каковое, в свою очередь, образовалось от экстраполяции сегодняшнего расширения на это жутко далёкое прошлое, минуло 13,7 миллиарда лет.

Вы тут ничего не замечаете странного? Да ведь год, как известно каждому школьнику, есть период одного обращения Земли вокруг Солнца. А Солнце вместе с Землёй, по утверждению тех же физиков, появились лишь примерно 4,5 миллиарда лет назад. То есть отняв от 13,7 миллиарда 4,5 миллиарда лет, мы получаем 9,2 миллиарда чего-то, обозначенного как количество обращений Земли вокруг Солнца, которых тогда и в помине не было! Опять эта суперлихая экстраполяция! Гипотетический отрезок, взятый из головы, был измерен совершенно конкретной величиной, которой тогда не было и быть не могло. Ход мысли физических экстраполяторов здесь прозрачен: ежели Земля вращалась вокруг Солнца четыре с половиной миллиарда раз, то почему бы нам не представить, что она как бы вращалась ещё лишних девять с чем-то миллиардов раз условно?

Но и это ещё не всё. Известно, что главный инструмент теоретических физиков есть математика. А вот что сказал об этой науке один из крупнейших математиков нашего времени Бертран Рассел: «Математика может быть определена как наука, в которой мы никогда не знаем, о чем говорим, и никогда не знаем, верно ли то, что мы говорим». Так вот физические теоретики, как мы видим, всё это ещё и усугубили фактами, которые никогда не существовали!

Такова сегодня эта «точная» наука – теоретическая физика! А ведь совершенно нет доказательств того, что до появления Солнца и Земли что-то где-то и как-то обреталось более девяти миллиардов несуществовавших оборотов Земли вокруг Солнца!

Более того, сам Хокинг признал, что по тому, как разбегаются в во все стороны галактики, можно придти к выводу, что именно Земля и есть центр Вселенной. И даже прибег к сомнительным аргументам для объяснения этого феномена – настолько он выглядит достоверным и важным… Впрочем, и это тоже есть предмет для отдельного разговора.

А пока попробуем объяснить, в чём же пафос вышеизложенного. Ну, придумывают там что-то эти теорфизики, фантазируют, получают свои гранты и премии, зарабатывают себе на кусок хлеба с маслом как могут – кому от этого плохо?

Увы, всё не так безобидно. Как с горечью констатировал один из самых ярких мыслителей ХХ века философ Людвиг Витгенштейн, философии ныне осталось заниматься лишь вопросами языка. Все остальное оттяпали именно эти физические теоретики. Причём способом, который, если выражаться не по-научному философски, звучит как «против лома нет приёма». То есть любая глубокая мысль истинного философа, которая пыталась как-то посягнуть на теорфизические придумки, тотчас же опровергалась километровыми уравнениями, многие из которых, оказывается, после современной компьютерной проверки вовсе таковыми и не являлись, но против которых философы были просто бессильны, а также «фактами», подобными вышеприведённым.

Но для чего это было нужно теоретическим физикам? Да вот как же им было не лезть в чужой огород и не прятаться в невообразимых космических дебрях, ежели они, например, до сих пор даже приблизительно не в состоянии объяснить, почему неостановимо и вечно буквально у них под носом вращается обыкновенный электрон? Тут в самый раз для укрепления престижа по-быстрому порешать вопросы бытия, в чём-то расширить безграничную Вселенную и воистину со вселенским шумом её ускорить…

 

Русский служивый как релятивистский предтеча теорфизических фантазий

Тов. Эйнштейн, ставший членом советской Академии наук, русский язык выучить как-то не удосужился: промашка с печальными последствиями! А можно было бы вполне обойтись без километровых уравнений, в которые заумные фантазии приходилось  всё плотнее укутывать от трезвых глаз.

Надо было всего лишь подойти к любому нашему младшему командиру да и прислушаться:

—  Рядовой Петров! Встал, взял ведро с тряпкой и выдраил каптёрку, чтоб было как у кота в галифе: ярко и празднично!

Дело тут, ясно, не в коте. Вся фишка — во времени. Вот где посконный релятивизм! Причём, как и подобает ему, с казарменным душком. А вот и сам воистину релятивист — наш товарищ младший командир. Знакомьтесь, господа физические теоретики, не стесняйтесь, хотя, конечно, во многия мудрости многия и печали.

Рядовой Петров ещё сидит на табуретке, на которую только что успел устало плюхнуться после караула, а товарищ сержант сообщает служивому, что тот вовсе не сидит, а уже поднялся, взял уборщицкие причиндалы и выдраил каптёрку до зеркального блеска. Приказ строго устрёмлён в будущее. Однако выражен в прошедшем времени, причём совершенного вида! И воспринимается адекватно!!!

Вам не дурно, г-да физические теоретики? Так это ещё что! Вот наш быстрый разумом сержант командует воинам: «Копать канаву от забора и до обеда!» Узнаёте, господа физики теоретической ориентации? Вот именно – это ваше прославленное пространство-время в чистейшем своём посконном виде! Притом доблестный служака, походя выводя всеобъемлющую формулу E = mc2, где «Е» — канава, «m» — забор, а «с2» — обед, который он съест за двоих, вовсе не претендует на Нобелевку. По щедрости душевной он может на сдачу добавить к своей теории относительности ещё один символ — «х». И если кто-то подумал, что это «икс», то он глубоко ошибается.

 

Теоретическая физика: вышла замуж за бозона

 

Недавно со швейцарско-французской границы пришло радостное научное известие. Тамошние учёные мужи и девы, закопавшиеся в землю на глубину более ста метров в 27-километровом тоннеле, выдали вариант номер два из своих изысканий.

До сих пор превалировал первый вариант, согласно которому выдающиеся научные достижения, для которых, собственно, и закопали под землю огромные деньги, никак не получались из-за различных досадных сбоев в деятельности архисложной техники. Но данный постулат для оправдания нулевых результатов, конечно же, сложно эксплуатировать бесконечно. И потому иногда приходится разбавлять его околосенсационными достижениями, которые являются как бы эпохальными по определению, но пока что, увы, не доведёнными до окончательного блеска в силу сугубой приверженности учёных к чистоте экспериментов. И потому в ход идут, с одной стороны, будоражащие умы обывателей, а, с другой – весьма осторожные заявления типа: «в двух шагах от цели», «в шаге от успеха», «вплотную приблизились» и т.д.

На этот раз было изыскано более сильное выражение: «ухватили за хвост». Ведь кого, вернее, что ухватили? Да самое «божественную частицу», именуемую в народе бозоном Хиггса, для нахождения которой, собственно, и городился этот супердорогой ЦЕРН!

Тут следует подчеркнуть, что придуманная шотландским теоретическим физиком Питером Хиггсом частица, подкреплённая авторитетом думавших в том же направлении бельгийских физиков Франсуа Англера и Робера Бру, считается ныне их коллегами основополагающей элементарной частицей и даже «последним недостающим кирпичиком» в возводимой ими системе мироздания. Это – та мельчайшая частица, которая, будучи сама лишена всякой массы, при взаимодействии с более крупными, хотя и тоже элементарными, частицами сообщает им массу. И, стало быть, фактически создаёт весь этот наш великолепный материальный мир. Иными словами, физики, ухватив данный бозон «за хвост», одновременно хватают другой рукой за бороду самого Бога! Ибо, как им думается, теперь они смогут постичь всю сущность мироздания.

Однако не всё так просто в этом нашем материальном мире. Швейцарский специалист по элементарным частицам профессор Гюнтер Диссертори, десять лет проработавший в ЦЕРНе и знающий там все закоулки не только под землёй, но и в умонастроениях своих коллег, сообщил тотчас же, что пресловутая «божественная частица» есть чистой воды мистификация. Правда, из деликатности профессор попытался свести конфуз к терминологии. Дескать, его коллеги на самом деле называли эту частицу не «божественной», а, наоборот, «Богом проклятой». Просто какой-то журналист чего-то недослышал или недопонял и пустил гулять по миру «божественную частицу». А называли физики этот бозон так неуважительно по той причине, что им никак не удавалось его обнаружить. При этом в словах швейцарского профессора явно ощущался намёк на ту самую пресловутую чёрную кошку, которую никак не удаётся отыскать в тёмной комнате, где данной кошки нет и никогда не было.

И было ещё нечто в словах осведомлённого учёного, заставляющее задуматься: а что же на самом деле «ухватили за хвост» ухватистые ЦЕРНские экспериментаторы? Профессор чётко выразился в том смысле, что если даже в конце концов неуловимый бозон Хиггса так и не будет обнаружен, то это тоже будет большим научным успехом. А может, физикам-теореткам даже будет ещё интересней: им придётся снова придумывать, а какой же всё-таки иной механизм придаёт элементарным частицам массу. Как видим, швейцарский учёный загодя подстелил соломки своим коллегам, очевидно, уже догадываясь, что будет впереди…

 

Не такой уж и идиотский вопрос: зачем в светофоре зелёный свет?

 

Красный и жёлтый – с ними всё ясно: они запрещают движение. Но когда они не горят, когда снят запрет, неужели без наличия зелёного невозможно догадаться, что можно ехать или идти? Всё, что не запрещено законами и правилами, то и разрешено в приличном демократическом обществе. А в просто приличном имеются ещё и моральные, этикетно-культурные барьеры. Однако и за их пределами вольный человек может свободно действовать, как ему вздумается. И не ищет для этого никаких зелёных фонарей поблизости. Или всё же ищет?

  Кажется, и ребёнку послеясельного возраста вполне доступно для понимания: ежели не горят  запрещающие жёлтый, красный или оба сразу,значит,  можно свободно ехать или переходить дорогу.  Зачем же очевиднуюмысль подкреплять ещё и зелёным светом? Там, где на светофорах загораются зелёные стрелки, чтобы разрешить поворот, – от этого, разумеется, никуда не денешься. Но во всех остальных случаях к чему в мировых масштабах процветает воистину гигантский перерасход электроэнергии, металла, стекла, лампочек, светодиодов? Ведь если не учитывать работу по установке светофоров, которая необходима при любом количестве цветов, треть всей остальной стоимости улетучивается в виде бессмысленного зелёного света. Зачем?

Как ни удивительно, вразумительного ответа на этот вопрос не существует! Большинство ссылается на традиции, заложенные ещё в те времена, когда люди боялись паровозов. Тогда какой-нибудь сельской барышне, выбравшейся в город, нужно было немало мужества, подкрепляемого успокоительным зелёным светом, дабы перебраться через дорогу, где только что рычали и бибикали жуткие городские исчадия. А нынче, мол, уже поздно ломать сложившиеся стереотипы.   Иные считают, что дорога есть объект повышенной опасности и потому требует от всех участников движения по ней или через неё полуармейской, если не стопроцентно военной, дисциплины. В казарме, дескать, все прекрасно знают, когда положено отходить ко сну, однако никто не приляжет на свою койку, покуда не прозвучит заветное: «Отбой!» Вот и зелёный в светофоре является этакой разрешающей командой.

Третьи уверены, что тут срабатывает пресловутое правило самого медленного корабля в эскадре, к скорости которого вынуждены приноравливаться все остальные, какими бы быстроходными они ни были. То есть общество вынуждено равняться на … как бы это пополиткорректней выразиться, не самых умных представителей рода человеческого.

Казалось бы, чего проще овладеть возможными новыми правилами переезда или перехода дороги, регулируемой светофорами без зелёного света! Мигает жёлтый свет – значит, вскоре загорится красный. Горят ровным светом оба – стало быть, сейчас они выключатся, и проезд либо переход будут свободны. Всё! Ситуация тем более упрощается, если учитывать, что нынче всё больше появляется светофоров с таймерами, которые показывают, через сколько секунд вырубится тот или иной свет. Тут уже даже полным идио… извините, тут уж совсем проще некуда!

И, тем не менее, от «зелёного» пока никто и не думает отказываться. Почему же? Да потому, что в любом обществе преобладает масса граждан, которые при каждом своём более или менее ответственном шаге ищут на то разрешающего сигнала. Он может исходить от «умных голов» в телевизоре, от модных поветрий, от рекламы, от одобрения друзей и подруг, от Интернета… Да мало ли ещё откуда может поступить «зелёный свет», без которого большинству в сегодняшнем регламентированном вдоль и поперёк потоками информации обществе не сделать ни шага. Куда уж в такой ситуации изымать его из светофора!

Ещё более прискорбна ситуация на СНГовских просторах. Здесь так долго практически над всем и во всём горел «красный», что уже при включившемся в наши как бы демократические времена «жёлтом» многие в приближающееся «зелёное» счастье не поверили и до сих пор подозревают, что сегодняшний «жёлтый» мало чем отличается от прежнего «красного» и является всего лишь прелюдией к уже тотальному «красному», но ни в коем случае не к «зелёному».

Недавние парламентские выборы в России доходчиво продемонстрировали, что очень большому числу здешнего народа надобно на весь экран телевизора и по всем телеканалам показывать перед выборами сугубо зелёный свет, включённый в пользу оппозиции, дабы «робкий пингвин» окончательно осознал: уже можно безнаказанно голосовать не за власть. Но такого зелёного света никто, разумеется, не включил и включать не собирался.

Так что, возвращаясь от фигуральных цветов к реальным светофорным, можно предположить, что же будет с такими гражданами, когда они не увидят перед собой на светофоре зелёного света. Тем более что многие из них уже поняли, как много нынче развелось типов, которые на своих внедорожниках со всей дури прут на «красный»…

 

ЧУРЕСЧУР УЖ ТЁМНАЯ МАТЕРИЯ
Как свидетельствует древняя мудрость, трудно найти в тёмной комнате чёрную кошку, особенно, если её там нет. Нечто подобное происходит нынче и с так называемой «тёмной материей», придуманной физическими теоретиками ДЛЯ разъ яснения того, чего они и сами не понимают.

Они долго и активно внушали простодушным гражданам, что эта самая «тёмная материя» распространена во Вселенной гораздо шире, нежели материя видимая. На порядки шире, поскольку материя, которую способны воспринимать человеческие приборы, по утверждению тех же теоретических физиков, составляет лишь пять процентов ОТ того, из чего состоит вся Вселенная. Не будем допытываться у теоретиков, каким же образом они вычислили эти проценты от бесконечности, а лишь констатируем, что, к примеру, наша солнечная система и её окрестности должны прямо-таки кишеть «тёмной материей» и «тёмной энергией» — ещё одной придумкой физических теоретиков.

Однако, как с изумлением выяснили совсем недавно астрономы из Чили, изучив пространство вокруг Солнечной системы в радиусе 13 тысяч световых лет, ни в нашей родной системе, ни в столь отдалённом пространстве Млечного пути никакой «тёмной материи» не обнаруживается.

Астрономы суммировали массы всех наблюдаемых объектов и прикинули, возможно ли объяснить их движение лишь только силами взаимного притяжения. И убедились, что именно так дело и обстоит. То есть видимые объекты двигались в полном согласии с гравитацией и никаких посторонних влияний не испытывали. Иными словами, вокруг нашей родной солнечной системы на многие тысячи световых лет не обнаружено ни малейших признаков этой самой гипотетической «тёмной материи».

Результат оказался, мягко говоря, неожиданным, поскольку до сих пор при использовании аналогичных методик исследования движений звёзд и галактик получались цифры, вроде бы указывающие на присутствие огромных масс «тёмной материи».

Поэтому при анализе своих исследований чилийские учёные выражаются крайне осторожно, говоря, что тут «нет простых объяснений». Возможно, предполагают астрономы, «тёмная материя» внутри галактик распределена не так, как предполагалось раньше. К примеру, её присутствие может выглядеть в виде мяча для игры в регби, расположенного перпендикулярно к спиралевидной плоскости Млечного пути. Тогда во внешних частях нашей галактики, равно как и в окрестностях Солнечной системы, «тёмной материи», действительно, может и не быть вовсе. Этим, кстати, считают учёные, можно объяснить и тот факт, что предсказанные теоретиками частицы «тёмной материи», так называемые «вимпы», до сих пор не выявлены опытным путём.

Вот к каким эквилибристским трюкам в виде перпендикулярно расположенного мяча для регби приходится прибегать учёным, дабы не быть обвинёнными в ереси со стороны теорфизического агрессивного большинства, культивирующего придумки своего духовного вождя Хокинга. Они просто вынуждены продолжать искать кошку в тёмной комнате, даже если и получают по ходу доказательства, что её там вовсе и нет …