Так и не побеждённые родиной победители

      Они сражались за родину, а потом её не стало. И то было последнее сражение. Не фронтовиков. Наше.

Они сражались за родину, а она за них даже не боролась. А когда ей наскучило прикидываться добренькой и благодарной, она просто кинула их, как кидают лохов, сделавших свои ставки на общество, оказавшееся элементарной «пирамидой». Они оказались вне границ, с уже подорванным здоровьем и с раскассированными государственным жульём сберкнижками. Это был блиц-криг подонков, план Барбаросса отъявленных мерзавцев.

И как фронтовикам было выстоять? Они уже не были молоденькими лейтенантами образца сорок первого, которых жизнь бросила между огнём и полымем: сзади сидел Сталин, а впереди маячил Гитлер. Наверное, они уже тогда чувствовали, что на самом деле выбора у них-то и не было. Вся советская армия, теперь это ясно, оказалась огромным героическим штрафбатом. Но они воевали не за Сталина и не только против Гитлера – они сражались за родину.

И, было и такое (документальные факты), что, порвав сначала заградотряд у себя за спиной, они шли в атаку на немцев. И те, кто доходил, побеждали. И то была последняя победа их родины, в которую они верили. А потом она их кинула, сделала лишенцами с поражением в гражданских правах той страны, за которую они воевали и которой не стало, оставив без гроша в кармане. То, ещё военное предчувствие, оказалось явью. И как им было выжить, когда тебе – ножом в спину?

Но вот парадокс. Именно они-то единственные и остались по-настоящему живыми в том забродившем, а местами и пованивающем, обществе, которое шевелится сегодня на осколках родины, за которую они сражались.

Они восприняли предательство как очередную тяжёлую контузию, которую вылёживали в домашних медсанбатах. А потом, поднявшись с коек, они не бросались, как когда-то на бронированных «тигров», на бронированные немецкие же же «мерсы» с гранатами, хоть и знали, что в кабинах сидели обворовавшие их люди.

Потому что с мародёрами не воюют. Их вешают за ноги палачи. А они, фронтовики, видали и пострашнее ребят в чёрных мундирах, но те были гораздо честнее, те ведь тоже подставлялись под пули, и у тех даже после поражения было обеспеченное будущее. У общества же, обворовавшего героических стариков, нет и не может быть никакого будущего, нет и не будет никаких побед. Они это теперь точно знали.

Но и здесь они вышли победителями. Потому что прошлая Великая победа навсегда осталась с ними, а наши нынешние и будущие поражения – жизнь вне границ, вне законов морали – уже пройдут без них. И у этого общества больше нет защитников. Прервалась связь времён…