Именно в этих местах была высечена искра, которая силой неведомого гения обратилась затем в шедевр русской и мировой классики «Слово о полку Игореве».

   Нынче Солёные озера находятся уже внутри города Славянска на севере Донецкой области. А в 1185 году они лежали на излёте Дикого поля. И в майские дни того злосчастного года где-то здесь князь Игорь со своей дружиной проиграл сражение половцам. Однако прославился он не этим печальным деянием, а тем, что его малоудачный поход супротив тревоживших Русскую землю супостатов был несравненно воспет в великом «Слове…».

И вот тут-то на фоне этих общеизвестных фактов является тайна великая. Поход новгород-северского князя Игоря Святославовича против кипчаков был далеко не самым грандиозным в тогдашней истории, битва его полка с половцами стала отнюдь не самой жестокой и кровопролитной, а поражение русской дружины не было катастрофическим. Короче говоря, вполне заурядная драчка, каких в те времена случалось во множестве. Ну, может, чуть значительней, чем заурядная, но не более того.

А вот рассказ о ней и о её последствиях вылился в величайший шедевр всех времён – «Слово о полку Игореве». В чем тут секрет? Может, 35-летний князь был личностью настолько незаурядной, что своими талантами возжёг поэтический пламень в душе автора «Слова…»? Вроде бы нет. Князь был известен горячностью, толкавшей его во множество войн и походов, нона этом вся его «крутизна» и кончалась, не выходя за рамки заурядности.

Так что же высекло искры гениального вдохновения у автора «Слова…»? Похоже, не менее гениальная аура,царившая и по сей день царящая в тех местах, где случился воспетый в шедевре поход. Ценность-то этого произведения не столько в политически безупречном призыве к русским князьям прекратить междоусобные свары и объединиться пред общим врагом, сколько в высочайшей пробы поэзии, которая на фоне низменных военных реалий выступает подлинным и неповторимым чудом.

Только непостижимая поэтика места действия могла облагородить казарменный дух военного похода! И более ничто. А отсюда следует непреложный вывод: где бы безымянный автор ни выводил гусиным пером свои вечные строки, родина шедевра находится именно в тех краях. Жемчужина этих мест – Святые горы – расположена недалеко. Тут на стене здания, когда-то принадлежавшего Святогорскому монастырю, затем загаженного советской бесхозяйственностью, а потом заново отреставрированного и переданного учреждённой здесь Лавре, висит мемориальная доска. Она сообщает, что здесь в 1887 году жил великий русский писатель Антон Павлович Чехов. Антон Павлович переночевал в монастыре две ночи на выданном монахами блинообразном матрасике, ел даровую монастырскую еду, состоявшую из щей с сушёными пескарями, кулеша и ржаного хлеба, и компанию ему при этом составляли 15 тысяч богомольцев. И вот этот-то факт и наталкивает на некоторые размышления.

Богомольцы эти стекались в Святые горы со всей необъятной Российской империи. А если учесть, что только в тогдашней Москве было «сорок сороков» церквей, что действовали в стране знаменитейшие монастыри, что был Киев со всеми его многочисленными православными святынями, что в самом захудалом сельце была своя церковь, факт пришествия в Святые горы столь огромного числа паломников не может свидетельствовать о какой-либо случайности.

Сам Антон Павлович Чехов был отлично знаком со многими уголками страны, являлся ценителем красот Подмосковья, однако же не пожалел своего драгоценного времени для специальной поездки в Святогорск. Почему?

А потому, что Святогорье, пишет Чехов, «место необыкновенно красивое и оригинальное: монастырь на берегу Донца у подножия громадной белой скалы, на которой, теснясь и нависая друг над другом, громоздятся садики, дубы и вековые сосны. Кажется, что деревьям тесно на скале и что какая-то сила выпирает их вверх и вверх… Сосны буквально висят в воздухе и, того гляди, свалятся. Кукушки и соловьи не умолкают ни днем, ни ночью…».

Очень неслучайно Екатерина Великая, говоря об этих местах, писала Г.Потёмкину: «Друг мой сердечный , князь Григорий Александрович! Дав тебе рай земной сегодня, как ты называешь ту дачу, которую ты у меня просил, прошу тебя, если вздумаешь оную паки продать, предпочтительно мне оную продать…» А уж у императрицы было из чего выбирать…

Приехав в Святые горы, осуществил свою «давнишнюю мечту» Иван Бунин. «Донец видел Игоря, может быть, видел Игоря и Святогорский монастырь», – с восторгом писал будущий Нобелевский лауреат.

Так притягивать к себе таланты способно только поистине талантливое место!

А что заставляло много повидавших на свете , избалованных красотами Европы и мира представителей петербургской знати завещать похоронить себя именно в Святогорском монастыре?

Однозначно ответить на это невозможно, но истоки невероятной поэзии «Слова…» от всей здешней невообразимой красоты становятся более объяснимыми.

Необъяснимо лишь равнодушие местного народонаселения к дарованным им Богом сокровищам. Вся Донецкая область вдоль и поперёк утыкана бронзово-гипсовыми истуканами большевистской ориентации, её карта до сих испещрена именами коммунистических идолов. В областном центре Донецке из девяти его районов восемь(!) по сей день носят большевистские имена. И поныне на потеху публике областная библиотека носит имя то ли жены, то ли тёщи Ульянова (Ленина), каковые в этих краях не то что не бывали, но даже и не подозревали об их существовании. А над Святогорской лаврой и сейчас возвышается гигантский и жуткий урод в обмотках, символизирующий какого-то третьеразрядного большевистского деятеля. Чудище, святотатствуя, вознеслось выше всех здешних храмов и за то было бережно сохранено фашистскими оккупантами в минувшую войну. Им вторя, хранят его заботливо и нынешние украинские местные и киевские власти.

И потому им, наверное, дела нет до истинных духовных сокровищ, оставленных далёкими предками. Абсолютно ничего не найдёте вы в этих краях, что бы как-то запечатлело любовь и уважение местных жителей к тем своим предшественникам, кто издревле и до начала ХХ века защищал Дикое поле от врагов и превращал его в цветущий и бурно развивающийся край. И никак не интересно им сказанное и об их родных местах великое «Слово о полку Игореве». Среди большевистских идолов и идолищ – ни слова о «Слове…»!